“Жириновский — ярчайший пример сплава театрализованности и общительности. Речь не о красоте ораторского искусства и политической гибкости. Красиво и ярко говорить в 90-е умели очень многие. Немногие поняли, что слово и дело — это всегда про принятие политических решений. Очень часто слово становится делом лишь после создания художественного образа. Жириновскому это удавалось, как никому.

Разумеется, для того, чтобы перформанс состоялся, нужен кто-то ещё. Один в поле не воин. Жириновский инициировал союзы, как мне кажется, почти со всеми политическими силами, кроме коммунистов. Зачем? Для демонстрации того, что его риторика универсальна. Социально Жириновский был со всеми. Панки, рабочие, бюджетники, бездомные, офисные клерки — все были рядом с ним. Жириновский всегда оставался самим собой. В этом сила его "однозначно". Жириновский был "однозначным", категоричным, но всегда в контексте разных слоев населения с разными политическими убеждениями. Кто может сегодня быть "однозначным" и не менять своего значения в зависимости от контекста? Жириновский был последним оплотом знаковой стойкости в эпоху страшного русского постмодернизма".